Зевака Праздный (bekar) wrote,
Зевака Праздный
bekar

This journal has been placed in memorial status. New entries cannot be posted to it.

ФРАНЦУЗЫ И ДЕНЬГИ (часть 1)

Ниже следует перевод главы из книги «Français! notre histoire, nos passions», издательство Larousse, 2003. Глава называется «Французы и деньги». Текст переведен с небольшими сокращениями. Добавлены некоторые уточнения, касающиеся исторических деталей. </b>



«Обогащайтесь!»

Франция – богатая страна, она входит в пятерку самых высокоразвитых стран мира. Многим французам досталось неплохое наследство - ведь в XIX и в начале ХХ века люди приучили себя жить экономно и откладывать сбережения, а франк был прочной монетой вплоть до 1914 года. Да и сегодня французы считают, что обогащение с помощью коммерции или операций с ценными бумагами – это вполне респектабельный признак успеха. «Время – деньги», как говорил в конце XVIII века американский политический деятель Бенджамин Франклин.

Заметим, что в США высокие доходы – верный признак преуспевания, и говорить о них в обществе не зазорно. А вот во Франции на тему денег наложено табу. Мало того, высокие доходы могут вызвать сомнения в моральных качествах и подозрения в махинациях. И вообще, хвастовство своими доходами попахивает цинизмом.

Напомним: до Французской революции и после нее наличие недвижимости (знак благородного происхождения), драгоценностей (гарантия финансовой безопасности), золота, привлекающего своим блеском и полного символического смысла, и французских либо иностранных ценных бумаг свидетельствовало о принадлежности к богатому классу или к мелким вкладчикам, которые остерегались вкладывать деньги в капитализм, носивший вплоть до начала ХХ века авантюристический характер.


Исторически табуированность темы денег у французов вызвана несколькими причинами. В период Средневековья основные потоки обмена коснулись Франции в меньшей степени, чем стран южной Европы, смотрящих в сторону Средиземноморья, или портовых городов Северной Европы. К тому же, в течение долгого времени французский рынок не был на самом деле экономическим рынком, зато политическое пространство уже сформировалось. Франция была военно-политическим образованием, в то время как Англия была порождением морской коммерции; у немцев, уже объединившихся экономически, политическое объединение наступило позднее.

Наконец, в течение XIX и в первой половине ХХ века промышленный капитализм во Франции развивался медленнее, чем в соседних странах. Франция сохраняла крупный сельскохозяйственный сектор, защищенный протекционизмом и консервативной осмотрительной практикой, унаследованной от предков (не доверяя банкирам, французы привыкли откладывать деньги в чулок или в кубышку), несмотря на призывы Гизо в 1843 году: «Труд, сбережения и честность обогатят вас. Обогащайтесь!»

Экономические структуры и, соответственно, поведение французов в отношении денег изменились лишь после 1945 года. «Победоносное тридцатилетие» (1945-1975 гг.) ознаменовалось триумфом «экономики в долг», когда займы широко использовались для инвестирования модернизации предприятий, а также для приобретения семьями жилья, автомобилей, бытовой электротехники и т.д.

Несмотря на то, что деньги оставались табуированным или по крайней мепре засекреченным сюжетом, это не помешало французам значительно обогатиться за полтора века. Процесс обогащения коснулся всех социальных категорий, в том числе наемных рабочих и служащих, чья покупательная способность значительно и надолго выросла. В 1820-1860 гг. она была практически нулевой, но существенно выросла между 1860 и 1900 гг., когда экономическая депрессия привела к падению розничных цен. В период между 1900 и 1950 гг. реальная заработная плата оставалась стабильной, во время двух мировых войн она уменьшилась, затем, в период «победоносного тридцатилетия», значительно выросла, а в середине 80-х годов вновь стабилизировалась. В целом, за сто пятьдесят лет заработная плата французов выросла почти в пять раз.

И все же обогащению французов способствовали скорее личные сбережения, чем рост зарплаты. В XIX веке от 70 до 80% взрослых жителей в Париже, Лионе, Лилле и в Бордо ничего не оставляли детям после своей смерти. В 80-х годах ХХ века каждая вторая кончина сопровождалась передачей определенной суммы прямым наследникам умершего. За период с 1850 года до начала XXI века наследство у французов выросло в 15 раз, хотя в нем и произошли структурные изменения: собственность в сельской местности по своему удельному весу постепенно уступила городской собственности, а размещение капиталов значительно выросло, даже если золото и вернуло себе статус надежного резерва.

Турский ливр (монета, отчеканенная в Туре) 1726 года и жерминальный франк 1808 года имели одинаковую стоимость, но франк 2001 года представлял лишь 5% стоимости «золотого франка» 1914 года, а сегодняшний евро эквивалентен лишь одной трети «золотого франка».

Французы быстро поняли, что единственный способ избежать обесценивания денег и сохранить сбережения – вкладывать их в такие «прочные материи», как земля, камень, золото или золотые монеты. Можно сказать, что их недоверчивое отношение к ассигнациям и к ценным бумагам благоприятствовало накоплению и приумножению недвижимости. Зато золото у них недоверия не вызывало, и французские политические руководители прилагали больше усилий, чем в других странах, для поддержания паритета между франком и золотом.

Однако сразу после первой мировой войны номинальная стоимость франка уменьшилась в пять раз по сравнению с фунтом стерлингов и долларом. Президент Пуанкаре легализовал в 1928 году новую стоимость франка, приравняв его к весу золота, в пять раз меньшему, чем накануне первой мировой войны. Возвращение к его конвертируемости в золото успокоило финансовые круги и вкладчиков. Обеспечение активов золотом не исчезло и после 1945 года: Антуан Пине и Валери Жискар д’Эстен без проблем выпускали займы (разорительные для государства) благодаря их индексации по отношению к золоту. Прочное положение доллара и евро позволили французам, включая «евроскептиков», сравнительно легко перейти к новой европейской монете.

В 80-х годах французы освоили даже игру на бирже, которой не нанес ущерба даже финансовый крах 1987 года. Постепенно у них сформировалось новое отношение к деньгам, близкое к отношению соседей, даже если у сегодняшних французов забота о деньгах уступила место тревоге по поводу будущего мировой экономической системы.


Табу

«Настоящий наш враг – это деньги,
которые коррумпируют, покупают, разрушают,
убивают, разоряют и разлагают всё,
вплоть до сознания людей».

Франсуа Миттеран



Долгое время французы косо смотрели на обладателя кубышки или на того, кто вдруг разбогател. Гарпагон со своей копилкой из пьесы Мольера «Скупой», жадный еврей-скупщик, бессовестный ростовщик и расчетливый спекулянт - все эти персонажи вызывали презрение у простых людей, которым не удалось разбогатеть, а «мораль» запрещала такой образ жизни. Бесчестие было уделом тех, кто сколотил состояние, занимаясь торговлей или предпринимательством. Вот почему бедные люди стремились умножить достаток и хотели дать детям благородное воспитание, а буржуа мечтал стать дворянином, как будто дворянство могло отмыть грехи стяжательства.

Такие представления диктовались давними традициями католической церкви, утверждавшей стерильную природу денег: «pecunia pecuniam non partit» (деньги не порождаются деньгами). Эта формула использовалась для борьбы с ростовщичеством. Христианин не должен извлекать материальную выгоду из бедственного положения ближнего, но должен, наоборот, помогать ему.

Церковная доктрина изменилась по мере того, как в XIII и XIV веках развивался торговый обмен. Появилось понятие «настоящая цена» (juste prix), а в деловой жизни утвердился умеренный процент за оказание реальной услуги. Но долго еще в католических кругах понятие греха ассоциировалось с денежными манипуляциями. Презрительное отношение к деньгам усилилось после того как Французская революция провозгласила устами санкюлотов и «неподкупным» Робеспьером принципы равенства, подхваченные затем левыми социалистами и коммунистами. Эти принципы были унаследованы Третьей республикой, в которой школа стала прививать детям любовь к труду и бережливость. Только деньги, добытые упорным трудом, были достойны уважения. В романе «Деньги» Эмиль Золя выразил отношение честных людей к деньгам: «Деньги служат удобрением для завтрашнего человечества; ядовитые и разрушительные деньги становятся ферментом развития общества...»

В 1990 году Франсуа Миттеран все еще считал безнравственным «зарабатывать деньги, пока спишь». И все же, поведение французов в ХХ веке изменилось: постепенно они привыкли пользоваться кредитами и деньгами. В 70-х годах они стали проявлять интерес к бирже и к инвестициям в переменный капитал. В следующем десятилетии Франция пережила финансовый бум, а завершился ХХ век «годами бабла», знаковой фигурой которых стал Бернар Тапи. За несколько лет число акционеров выросло до 6 миллионов, а число владельцев недвижимости – до 14 миллионов.


Деньги в чулке

Больше, чем другие народы, французы любят то, что экономисты называют «тезауризацией», т.е. хранение ценностей, изъятых из экономического оборота. На обыденном языке это называется «отложить деньги в чулок». Это выражение родилось во времена, когда золотые монеты (Louis d'ors, а по-русски луидоры) хранились в надежном месте подальше от чужих глаз: в шкатулке, зарытой в саду, в баке для кипячения белья, под матрасом, в платяном шкафу или в комоде.

Вплоть до XVI века у французов практически не было денег: самое необходимое они производили своими руками, а остальное добывали путем нехитрого товарного обмена. Деньги имели хождение только в крупных городах и лишь между торговцами и ремесленниками. Народ стал обзаводиться деньгами после введения королевских налогов, которые следовало уплачивать в звонкой монете. Именно тогда французы начали «откладывать» деньги.

Вплоть до XIX века в результате манипуляций королевской казной появлялись разные варианты денежных знаков. Чтобы избежать обесценивания денег, французы хранили их в виде золотых и серебряных монет. Так, в 1786 году, когда случилось наводнение, пострадавшие от него крестьяне доставали из шерстяных чулков новенькие золотые монеты, отчеканенные в... 1726 году! Любви к «презренному металлу» способствовал печальный опыт французов: например, махинации Джона Лоу, создавшего в 1720 году первую финансовую пирамиду, или «революционные деньги» (ассигнаты), которых было отпечатано гораздо больше, чем позволяло достояние молодой Республики.

В XIX веке личные сбережения были ключом к успеху. Как только была накоплена небольшая сумма денег, их обладатель мечтал об одном – вписать свое имя в золотую книгу рантье, приобретая казначейские боны и государственные займы (в том числе иностранные) либо вкладывая деньги в недвижимость. Сама эпоха благоприятствовала этому: в Париже появилось множество доходных домов, готовых принять потоки рабочей силы, нахлынувших в столицу. В буржуазных семьях супруг вел счета, занося в гроссбух все до одного затраты по хозяйству. Каждое поколение должно было вести дела так, чтобы наследство приносило доход, прежде чем оно перейдет к следующему поколению. Это был золотой век наследства. Вплоть до 1910 года право наследования обходилось всего в 1% от наследуемой суммы.

Первая мировая война показала, что правы были отцы семейства, искавшие доходов, не связанных с риском. Прошли времена праздных рантье. И только с экономическим подъемом в 60-х годах французы в массовом порядке обращаются к хранению денег в банке и к пользованию кредитом. При этом старые рефлексы не исчезли полностью: в 90-х годах на руках у французов имелось 6000 тонн золота, т.е. 7,5 % всего золота, добытого с 1413 (!!!) года. В момент перехода на евро многие покупки оплачивались наличными, а затем франк окончательно исчез.

(окончание в другом посте)
Subscribe

  • Тесновато...

  • ELLA

  • Господа френды!

    Кто подскажет, куда обратиться, чтобы продлить свой абонемент в ЖЖ? Куда, грубо говоря, внести очередной взнос за мой журнал? И заодно уж - сколько…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments